15:01 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Слава Сатане, мы со стотыщ добили первую часть книги! Прощаемся с Сан-Франциско и его ебучими пригородами, перебираемся в знойный Л. А.



Tweak: Growing Up on Methamphetamines


День двадцать седьмой

Ночью меня все время рвет. Едва удается заснуть, как накатывает новый приступ тошноты, и я сгибаюсь над пластиковым мусорным ведром, кашляя всухую. Я валяюсь на тонком ковре. Лорен не оставляет попыток убедить меня перебраться на кровать, к ней, но стоит пошевелиться, как мой желудок снова скручивает в узел, так что я остаюсь лежать на прежнем месте. А тут еще ее запах, и запах всего их дома, и их собак, и сигарет, энергетиков, остатков китайской еды. Невыносимое зловоние. Рвотные позывы повторяются снова и снова. Все чувства обострены, и от этого еще сильнее воротит. В какой-то момент я вижу, как надо мной склоняется Жюль и протягивает таблетку метадона. Ее я тоже выблевываю. Рядом плачет Лорен, ноет, упрашивая обнять ее, а мне хочется только, чтобы она заткнулась.
— Тебе на меня плевать, — жалуется она. — Ты меня не любишь.
У меня чешется все тело, в том числе и затылок, и я расцарапываю там кожу до крови.
— Лорен, мне плохо, не видишь, что ли.
Я так устал. Это болезненная, смертельная усталость. Я хочу поспать, хочу, чтобы меня оставили в покое. Или пусть просто позволят мне тут умереть. Я этого не вынесу. Я то проваливаюсь в мир галлюцинаций, то выныриваю обратно. Мне чудится, что я шляюсь где-то с Гэком, а может, он находится здесь, в доме. Я больше не понимаю, что реально, а что нет. Пол царапает спину, но я не в состоянии сдвинуться с места, просто не могу. Я должен выбраться из этого, должен. Пожалуйста, пожалуйста, я на все готов.

Проспав еще некоторое время, я просыпаюсь ночью. Лорен рядом нет. Я вскарабкиваюсь на потертую кушетку, скидывая с нее одежду и другие вещи, которые там валялись.
В комнате темно. Я весь в поту. Дышу с трудом. Рубашки на мне почему-то нет, видны мои выступающие ребра, а также многочисленные следы от уколов на обеих руках.
Из-за того, что я часто промахивался мимо вен, пытаясь вколоть себе дозу, руки теперь опухли и болят. Да и вообще все тело болит. И я такой худой, совершенно отощавший. Я закрываю глаза и вдруг начинаю плакать. Я не знаю, что мне делать. Вспоминаю истории, которые слышал на собраниях "12 шагов". И слова своего наставника тоже вспоминаю.
Сломленные, отчаявшиеся, все эти люди просили помощи у той силы, которую называли Богом. Вот и я поступаю точно так же. Начинаю молиться. Молитва идет откуда-то из глубины души. Я возношу мольбы Богу, в которого даже не верю. Слова сами возникают в голове.
Спенсер раньше говорил со мной о Боге. Говорил много и часто, но я с ним не соглашался. Я был воинствующим атеистом. Был уверен, что вера в Бога — это нечто устаревшее, бредовое, глупое. Спенсер рассказывал мне про молитвы и медитации, но я даже пробовать ничего не желал. У меня просто не было веры, совсем. Однако Спенсер все равно продолжал мне обо всем этом рассказывать.

И вот сегодня ночью я молюсь. Может, и не первый раз в жизни, но впервые искренне. Я в отчаянии. Поэтому рыдаю и прошу помощи у Бога.
— Господи, — говорю я. — Знаешь, я вообще-то в тебя не верю, но если ты существуешь, прошу, помоги мне. Я так больше не могу. Я что угодно сделаю. ПОЖАЛУЙСТА.
Ничего не происходит. Никаких вспышек света, никаких горящих кустов — ничего.

Я звоню домой. Отец берет трубку на третьем гудке.
— Алло?
Этот голос, этот ласковый голос моего отца. Я захлебываюсь рыданиями.
— Папа... я...
— Господи, Ник! Почему ты сюда звонишь?
— Мне нужна помощь.
— Я тебе помочь не могу, мы это уже проходили.
— Пожалуйста, пап!
— Прости. Может, Спенсер и согласится поговорить с тобой, а я не могу. С меня хватит.
Он вешает трубку.
— Господи, — шепчу я вслух, сворачиваясь в клубок. Меня всего трясет от рыданий. — Прошу, помоги мне. Что мне делать?
Несмотря на то, что руки страшно дрожат, мне все же удается набрать номер Спенсера.
Он отвечает сразу.
— Спенсер?
— Ник, — говорит он, посмеиваясь в трубку. — Я уж заждался твоего звонка. Все, нагулялся?
— Да. Пожалуйста, скажи, что мне теперь делать?
— Возвращайся домой, приятель, мы все по тебе скучаем.
— Обратно в Л. А.?
— Ну да. Эрик так и не сдал твою комнату. Мы как чуяли, что ты скоро вернешься.
— Мне так хреново.
Он смеется.
— Приезжай домой, сопляк ты тухлый. Я тут жирею, потому что не с кем на великах погонять.
— Не уверен, что смогу на чем-нибудь гонять, Спенсер. Я едва на ногах стою.
— С чего ты снимаешься, с мета?
— И с героина.
— Очаровательно. Ну же, Ник, возвращайся домой. Больше не нужно никому ничего доказывать. Что скажешь?
— Моя тачка сдохла.
— Садись на самолет.
— Прямо сейчас?
— Да, прямо сейчас. А я тебя встречу.
— Нет, ты не обязан...
— Сам знаю. Что тут скажешь, я по тебе соскучился. Может, даже волновался немного. Ну же, давай. Ты там уже поразвлекся как мог. Дальше будет только хуже.
— Хуже?
— Ага, парень, ты дошел до точки.
Он опять смеется.
— Спенсер, — выдавливаю я в перерывах между всхлипываниями. — Я прямо сейчас поеду в аэропорт.
— Само собой, поедешь.
— И, Спенсер...
— Да?
— Спасибо.
— Да, да. Ты только шевелись давай.
— Хорошо.
— Позвони мне, когда будешь знать номер рейса.
— Ладно.
Я кладу трубку, а потом еще какое-то время опять плачу. Потом вызываю такси. Пытаюсь встать на ноги, но кровь резко приливает к голове, и я падаю обратно. Так что я решаю передвигаться ползком. Нахожу под кроватью свою скомканную рубашку. От нее так сильно воняет, что меня начинает тошнить, как только я ее надеваю, но блевать все равно уже нечем. Каким-то образом мне удается сгрести свои вещи в сумку. Одежда, диски и кое-какие другие вещи остались валяться в машине, но на них мне уже плевать. Я просто хочу домой.
Один мой кроссовок пропал — черный, от Jack Purcell. Я думаю, идти мне в одном кроссовке или совсем без обуви. Решаю, что если напялю какие-нибудь темные носки, то никто ничего и не заметит.
Так что я вешаю сумку через плечо, хватаю рюкзак и ковыляю вверх по лестнице. В кошельке лежит три сотни баксов. Все, что осталось. Если этого не хватит, то тогда я без понятия, что делать.

Все это время я продолжаю молиться. Это как голос в моей голове, непрекращающийся монолог: от обычных мыслей он перешел на молитвы.
"Пожалуйста, помоги мне. Будь со мной".
Я твержу эти слова снова и снова, пока поднимаюсь по лестнице.
Зайдя в гостиную, я сталкиваюсь там с Лорен. Она как раз направляется обратно к себе в комнату и тут видит меня, с сумкой и остальными вещами.
Она валится на пол, сворачивается в позу эмбриона и начинает плакать.
— Ты меня бросаешь, да?
— Я... да. Мне нужно вернуться обратно в Л. А. Я не могу... не могу так больше.
— Но ты обещал со мной остаться!
— Разве?
— Да, черт побери, ты обещал!
— Лорен, прошу тебя. Мы же оба понимаем, что если останемся вместе, то никогда не сможем завязать.
— Да пошел ты! Думаешь, ты чем-то лучше меня?! Да лучше бы я тебя никогда не встречала! Ты мне жизнь сломал!
— Мне... мне очень жаль.
— Не уезжай.
Она вскакивает с пола и пытается поцеловать меня, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, меня снова начинает мутить. Так что я отстраняюсь.
— Я должен, — говорю я и ухожу, оставляя ее, кричащую и рыдающую, позади.
На улице ужасно холодно, ветер дует прямо с берега. Я засовываю руки под футболку, весь дрожа. И все равно этот холодный воздух словно очищает. Ночь ясная, и я гляжу на темное небо без звезд, чувствуя, как из кожи сочится пот.
Наконец приезжает такси, и я забираюсь внутрь, буквально падая на чистое сидение, пахнущее нейлоном.
— В аэропорт Окленд, — прошу я.
Таксист спрашивает, как я себя чувствую, и я признаю, что бывало и получше.
Я почти не в состоянии о чем-либо думать. Я, как уже говорил, просто молюсь, повторяя одни и те же слова раз за разом. Наблюдаю за тем, как исчезает вдалеке этот ядовитый город, пока такси едет по мосту Бэй-Бридж. Городские огни размываются.
Я вроде как засыпаю, потому что таксисту приходится меня тормошить, когда мы добираемся до места назначения. Поездка обходится мне в шестьдесят долларов. Я иду, а точнее ковыляю, к главному входу в международный аэропорт Окленд. Из-за пестрого узора на ковре меня снова начинает тошнить, а голова кружится. Отчаянно надеюсь, что меня не вырвет. Над головой сияют круглые люминесцентные лампы, и их яркий свет почти невыносим. Пошатываясь, я бреду к билетной кассе. Все еще без обуви.
— Добро пожаловать в аэропорт Окленд, чем я могу помочь? — говорит морщинистая женщина с волосами, выкрашенными в фиолетовый цвет, обилием помады на губах и улыбкой, которая, впрочем, быстро исчезает с ее лица, стоит ей получше ко мне присмотреться.
— Мне нужно попасть в Л. А. — отвечаю я.
— Хм, понятно, сэр. Так, посмотрим...
Ее пальцы быстро-быстро бегают по маленькой клавиатуре.
— Есть рейс на девять пятнадцать, там еще остались свободные места. Этот вариант вас устроит?
— Конечно.
— Вам понадобится обратный билет?
— Нет.
Минус двести баксов. Женщина распечатывает мой билет и велит отнести багаж на досмотр. Стоит мне передать сумку одному из носильщиков в форме, как я начинаю паниковать. Я ведь так и не проверил, не осталось ли там пакетиков из-под наркоты, шприцов, самой наркоты или каких-нибудь еще улик.
Женщина натягивает латексные перчатки и принимается копаться в моей сумке. Ее волосы собраны в тугой хвост на затылке, а на меня она смотрит с откровенным презрением. Она все ищет и ищет, я так и стою молча. Может, все еще молюсь.
Наконец досмотр заканчивается.
— Спасибо, сэр, хорошего вам дня.
— Угу.
Она кладет мою сумку на ленту конвейера, и я наблюдаю за тем, как она исчезает.
Пок я прохожу через металлодетектор, другие пассажиры все еще расстегивают ремни и снимают обувь, чтобы их вещи могли просветить рентгеном. По крайней мере, от этих затруднений я себя избавил. Миновав детектор, я звоню Спенсеру, и он говорит, что приедет за мной около десяти. Я покупаю кусок сладкого картофельного пирога в пекарне Your Black Muslim Bakery, но не могу толком его поесть. Стараюсь никому не попадаться на глаза, насколько это возможно.
Ожидание длится так долго.
В самолете мне, слава Богу, удается поспать, а когда я просыпаюсь, то обнаруживаю, что напускал слюней на рубашку.
Вот в таком виде я и встречаюсь со Спенсером. По правде говоря, как только я вижу Спенсера, меня опять разбирают слезы. Я не могу даже поднять на него глаза.
— Ну перестань, придурок, — говорит он мягко.
Он обнимает меня и даже вызывается сам нести мою сумку. За то время, что мы не виделись, у него отросла бородка, а в остальном он совершенно не изменился.
На нем черная кожаная куртка поверх черного пуловера. Мы забираемся в его BMW и уезжаем в лос-анджеловскую ночь.
Здесь тепло. В Л. А. всегда так тепло, черт возьми.
Мы почти не разговариваем. Он довозит меня до дома, советует поспать и спрашивает, не надо ли мне какой-нибудь еды. Я качаю головой.
— Увидимся завтра? — спрашиваю я.
— Конечно, — заверяет он. — Можем пойти на собрание в полдень.
— На собрание?
— Да, брат.
— Блять.
— А иначе никак.
— Да, — говорю я. — Знаю.

После этого я поднимаюсь в свою старую квартиру, открываю дверь прежним ключом.
Здесь все в точности так, как я и оставил.

@темы: шаламэ мое шаламэ, никки сын метамфетамина, Эстер, «Неужели вы считаете, что ваш лепет может заинтересовать лесоруба из Бад-Айблинга?»

URL
Комментарии
2018-09-21 в 16:33 

Panda13
Я так больше не могу. - а как он хочет? так ведь и не понятно.

Господи, Ник! Почему ты сюда звонишь? - странный вопрос. Ему фигово, он звонит родному человеку. Это естественная реакция, и вообще-то, папа радоваться должен, что он первый, о ком Ник вспоминает в таком состоянии. Значит, есть ещё связь.

Пошатываясь, я бреду к билетной кассе. Все еще без обуви. - интересно, будут ли показывать кису в одних носочках?

Поездка обходится мне в шестьдесят долларов. - фигасе у них там ценник.

После этого я поднимаюсь в свою старую квартиру, открываю дверь прежним ключом.
Здесь все в точности так, как я и оставил.
- чертовски везучий товарищ. Есть кто-то, кто его ждет, встречает, сохраняет за ним квартиру...

2018-09-21 в 17:07 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Panda13, а как он хочет? так ведь и не понятно.
по-моему, по большому счету он хочет только избавиться от той самой пустоты в душе и тоски. Наркотики это все приглушают, но потом еще хуже.

странный вопрос. Ему фигово, он звонит родному человеку.
Родной человек уже на него пытался положить болт в этот момент.( После нескольких срывов, отец уже почти не верил, что если возьмется помогать, то все не пойдет снова по кругу. Хотя в своей книге он расписывал как тяжело было Ника послать.

чертовски везучий товарищ. Есть кто-то, кто его ждет, встречает, сохраняет за ним квартиру...
Дааа, этот Спенсер хороший мужик. Про него и его семью еще много будет)

URL
2018-09-21 в 17:19 

Panda13
мистер Уайт, по-моему, по большому счету он хочет только избавиться от той самой пустоты в душе и тоски. Наркотики это все приглушают, но потом еще хуже.

Пустоту нужно заполнять. Он же не дурак. Явно есть вещи, которые его интересуют - кино, писательство... почему наркотики? Всё ещё не понимаю...

Родной человек уже на него пытался положить болт в этот момент.( После нескольких срывов, отец уже почти не верил, что если возьмется помогать, то все не пойдет снова по кругу. Хотя в своей книге он расписывал как тяжело было Ника послать.

Вот всё-таки чую я подвох в папе. Понятно, что когда бьешься, как рыба об лед, а всё без толку, руки опускаются. Но мне кажется, когда ребенок приходит за помощью, руки поднимаются обратно и снова начинаешь биться. А отец вот так отмахивается. Интересно, какая версия будет в фильме. Там вот в трейлере мама по телефону говорила, что никогда не сдастся (её, кстати, что-то тут даже и не видно в книге). Как-то странно они "не сдаются" на самом деле.

2018-09-21 в 18:34 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Panda13, Пустоту нужно заполнять. Он же не дурак. Явно есть вещи, которые его интересуют - кино, писательство... почему наркотики? Всё ещё не понимаю...
Думаю, что потому что наркотиками заполнять проще и быстрее всего :/ Тем более, тут еще наследственность отягощенная дедушкой-алкоголиком. От наркотиков эффект мгновенный, а все остальное куда сложнее.

Вот всё-таки чую я подвох в папе. Понятно, что когда бьешься, как рыба об лед, а всё без толку, руки опускаются. Но мне кажется, когда ребенок приходит за помощью, руки поднимаются обратно и снова начинаешь биться. А отец вот так отмахивается. Интересно, какая версия будет в фильме. Там вот в трейлере мама по телефону говорила, что никогда не сдастся (её, кстати, что-то тут даже и не видно в книге). Как-то странно они "не сдаются" на самом деле.
Подозреваю, образ отца подретушируют и, тем более, матери. Она вообще жизнью Ника мало интересовалась :/ Отца я еще могу понять, он и так кучу денег и нервов потратил на реабилитационные клиники, к тому же начались проблемы с женой и психолог ему советовала больше думать о собственной жизни, а вот мать совсем нет. :/ Как вообще можно додуматься переехать в другой город, когда твоему единственному ребенку всего пять.

URL
2018-09-21 в 19:19 

Panda13
мистер Уайт, я вообще не понимаю, как можно оставить ребенка с отцом ) у меня это не укладывается в голове. Но судя по фильмам и сериалам, у них в Америках это распространенное явление

2018-09-21 в 19:27 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Panda13, выбирая между ними двумя, я думаю, уж лучше с отцом :/ Через пару частей будет про кавалера матери, так вот живи Ник с ними постоянно, мог и не дожить до нынешнего момента. Очень плохое влияние.

URL
2018-09-21 в 20:00 

Panda13
мистер Уайт, возможно, со временем стало понятно, что это было лучшее решение. Я просто в принципе не понимаю матерей, которым кавалеры, свобода, карьера дороже детей. Зачем тогда заводили?

2018-09-21 в 20:33 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Panda13, да, это я тоже не понимаю. Они с женитьбой-то явно поторопились.

URL
2018-09-21 в 20:38 

Panda13
мистер Уайт, вот ошибки молодости отчасти и аукнулись. Не только в этом причина, думаю, но одна из точно.

2018-09-23 в 10:14 

Alfimalina
хочу Йошики Хаяши
мистер Уайт, спасибо! все таки у человека чувство самосохранения на первом месте, как Ник цепляется за жизнь. Организм ему сигналы подает шо дальше всё-земля матушка.

2018-09-24 в 09:26 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
Alfimalina, да уж, организм Ника умнее самого Ника, инстинкт самосохранения не до конца отрубился xD

URL
2018-10-13 в 14:37 

GABRIELL_&
Хочу в сандалях и льняной рубашке ездить на мопеде за овощами и вином где-то в ебенях Италии, а вот этого всего не хочу.
Мне очень, очень тяжело это читать. Поэтому я коплю несколько частей и читаю оптом ударную дозу боли. Это какая-то нечеловеческая боль. Сначала у меня перед глазами был светлый образ Шаламы, но теперь, после того, как нам дают в большом количестве ГГ, Ник у меня - это Ник. С его грустными очами, морщинками и горькой улыбкой.
Не понимаю. Не понимаю вот этого выпада отца - оттолкнуть, "чтобы было лучше". Про мать вообще лучше не вспоминать. Столько лет возможной блестящей жизни упущено.

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

2018-10-13 в 17:08 

мистер Уайт
как тревожно наше счастье, как спокойно море зла
GABRIELL_&, Ник в интервью последнем вон утверждает, что ему именно это и помогло, что отец его окончательно оттолкнул, но я этого не понимаю( меня бы это мотивировало только в другую сторону, дойти до конца и помереть от передоза. а мать тем более не понимаю, уж лучше бы совсем про него забыла, чем такие недоотношения из-за которых и летних каникул нормальных не было.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Лиспенард-стрит

главная